ВЛЮБЛЁННЫЙ В ДРЕВНЕРУССКОЕ ИСКУССТВО (к 125-летию со дня рождения Б.Н. фон Эдинга)

Имя Бориса Николаевича фон Эдинга известно ныне немногим. Оно отсутствует в энциклопедических изданиях, а скупые сведения о нём разбросаны в малодоступных источниках, в которых встречается и ошибочная информация.

Эдинг был историком русского искусства, музейным работником, педагогом, коллекционером документов и произведений родной старины. Скромный энтузиаст, талантливый и трудолюбивый, влюблённый в зодчество, живопись и прикладное искусство Древней Руси, он посвятил изучению и сохранению их своё творчество, которое развивалось в трагические для страны годы, и не успел в полной мере раскрыть дарование, отпущенное ему природой.

Мне давно хотелось больше узнать об Эдинге  уже потому, что, благодаря общению с ним, выбрал свою профессию, историю русской архитектуры, другой талантливый исследователь, так же, как и его кумир, рано ушедший из жизни, Владимир Васильевич Згура (1903 – 1927) –  инициатор создания Общества изучения русской усадьбы (1922 – 1930) и первый его председатель. Знакомство с публикациями Эдинга и с обнаруженными отзывами современников о нём и его творчестве, позволили мне написать об этом незаслуженно забытом подвижнике русского искусства и культуры.

Он родился 4 апреля 1889 года в древнем Ростове Великом Ярославской губернии. Его отец, Николай Дмитриевич, из семьи прибалтийских баронов, посвятил себя военной службе, был офицером; мать, Александра Ивановна (урождённая Мальгина), коренная жительница Ростова Великого. Старший брат, Дмитрий Николаевич (1887 – 1946), археолог, окончил Московский археологический институт (1907 – 1922) в 1910 году и Московский университет в 1913-м. В связи с переменой места службы отца, семья переезжала и оказалась в Воронеже, где Борис Эдинг учился в гимназии.

Иван Осипович Рыньков

Разговор о прошлом Ростовского музея включает в себя обязательный и почти неизменный набор имен: Андрей Александрович Титов, Иван Александрович Шляков, Дмитрий Алексеевич Ушаков, Вячеслав Александрович Ким… Однако, кроме этих безусловно выдающихся людей, весомый вклад в музейную историю внесли и иные, менее заметные нам, сегодняшним, труженики. Сегодня мы поговорим об Иване Осиповиче Рынькове, ныне забытом настолько, что известна лишь дата его рождения – 13 ноября 1873 года. То есть, 140 лет назад.

Узнать об этом обстоятельстве помог справочник «Ярославские краеведы» (составитель В.П. Алексеев; Ярославль, 1989), который мне недавно довелось держать в руках. В предисловии упомянут Н.И. Нечаев, сотрудник филиала госархива Ярославской области в Ростове; именно он, по моему предположению, сообщил составителю значительный массив фактов для био-библиографической справки о Рынькове и других ростовских краеведах. Вот что, в частности, там говорится: «Родился в крестьянской семье. Среднее образование получил в Москве. Был слушателем историко-философского цикла университета имени А.Л. Шанявского. Преподавал в нескольких учебных заведениях. Член партии социалистов-революционеров с 1902 года. В 1905 – 1906 гг. был членом комитета этой партии в Нижнем Новгороде. Участвовал в Первой мировой войне».

Далее в справочнике значится: «Некоторое время служил в земстве». Однако недавно изданная монография К.А. Степанова содержит сведения о том, что 14-20 марта 1914 гг. Рыньков как представитель Ростовского уездного земства осматривал сельские библиотеки. Таким образом, эта деятельность И.А. Рынькова началась еще до войны.

Читаем справку дальше: «После революции работал в Ростовском уездном отделе народного образования. Был членом коллегии, помощником заведующего отделом".

Пройдя этот незаурядный путь, в Ростовский музей древностей И.О. Рыньков, по данным архива, поступил 16 августа 1924 года. В справочнике написано, что он «был заведующим историко-революционным отделом, старшим помощником хранителя музея». Прибавим к этому, что в документах 1925 г. он упоминается как заведующий административной частью; есть сведения о том, что он заведовал экономическим и антирелигиозным отделами, организовал при музее школьный исторический кружок (воспоминания Г.С. Залетаева).

Любопытно свидетельство современника, С.А. Соколова (публикация Л.Ю. Мельник), посетившего музей 2 мая 1929 г. Серапиону Алексеевичу явно не понравился тон экскурсии Рынькова, по его мнению, "данный большевиками": "Когда он заявил, что в прежнее время в алтарь не впускали женщину потому только, что считали ее каким-то низшим существом, я не вытерпел и указал ему на диаконисс. Когда же он объяснял, что иконостас сделан для того, чтобы верующие не могли знать, что делают попы в алтаре, громогласно заявил об этом экскурсии, я возразил: а у католиков как, алтарь закрытый или открытый? А ведь они тоже христиане, а у магометан, входя в мечеть, требуется снимать обувь, и все это из святости к месту. Рыньков не нашелся, что возразить и только попросил его не перебивать. И все объяснения он давал в этом духе, стараясь держаться как можно ближе к безбожию; например, толковал, что имеющиеся в музее 5 голов Иоанна Крестителя все разные, одна на другую не похожи…».
Конечно, С.А. Соколов, происходящий из династии священнослужителей, едва ли мог спокойно слушать экскурсию в антирелигиозном духе; отсюда и резкий тон его отзыва. Однако, совершенно очевидно, что музей, как государственное учреждение, был вынужден вести идеологическую работу, и, судя по всему, именно Рыньков отвечал за это направление. О характере другой его работы – историко-революционного отдела, открытом в 1927 г. – свидетельствует сохранившийся в музее путеводитель по отделу.
Возможно, именно поэтому Рыньков пережил чистку 1931 года, в которой пострадали лучшие музейные сотрудники. В 1933 г. зав. антирелигиозным отделом И.О. Рыньков получает в подарок от месткома на сорокалетие музея джемпер.

Краеведческой работой Рыньков, помимо музея, занимался и на общественных началах. Он был одним из организаторов, секретарем правления и членом общественно-экономической секции Ростовского научного общества изучения местного края. Он принимал участие в издании печатного органа общества – сборника «Ростовский краевед».
В 1925 г. И.О. Рыньков представлял музей на II музейной конференции Центрального промышленного округа (Ярославль). В 1927 г. он был представителем РНОИМК на губернской конференции ассоциации по изучению производительных сил Ярославской губернии.

В рамках деятельности Общества Рыньков собирал информацию о Февральской революции в Ростове.

В 1941 году Иван Осипович еще был жив, о чем свидетельствует короткая заметка в местной газете «Большевистский путь»: «19 сентября в отделение госбанка пенсионер И.О. Рыньков принес в фонд обороны много разных серебряных вещей: молочник, сахарницу, полоскательницу, четыре столовых и три чайных ложки, вилку и сахарные щипцы, солонку, игольник и др. Всего весом 1392 гр.».

Дальнейшая судьба Ивана Осиповича неизвестна. Однако поиск «Яндекса» позволил найти информацию о краеведах Валентине Владимировиче и Владимире Валентиновиче Рыньковых – жителях города Перевоз Нижегородской области. Там же, 140 лет назад, когда город был еще селом, родился Иван Осипович Рыньков. Родственники?

Олег Непоспехов.

Димитрий Ростовский и его роль в истории естествознания

Ростовский натуралист, краевед Н.В. Чижиков в своих записках, вызванных появлением в художественной экспозиции Ростовского музея образа ростовского митрополита Димитрия Ростовского (1961 г.), писал: «Димитрий Туптало был образованнейшим человеком петровской эпохи и сторонником прогрессивных реформ Петра I-го. Вместе с тем, как ни странно для церковного деятеля, он первым в России без всякого влияния Западной Европы высказал мысль о происхождении животного мира путем самозарождения». 

В.К. Шебуев. Образ святителя Димитрия Ростовского. 1825.
Медная доска, масло. 130х100.
Собрание музея "Ростовский кремль"

И далее Чижиков цитирует издание, которое, кажется, давно забыли исследователи жизни и трудов святителя. Это вышедшие в свет в 1945 г. «Очерки по истории микробиологии в России» члена-корреспондента Академии Наук СССР Б.Л. Исаченко: «Таким мыслящим, образованным человеком рисуется наш русский мыслитель, современник Гриндель-фон-Аха. Личность Дмитрия Туптало заслуживает того, чтобы отвести ему определенное место в истории естествознания, наряду с упоминаемыми постоянно Ван-Гельмонтом, Гриндель-фон-Ахом и многими другими. Им по праву может гордиться русская наука».

Круглый стол «Перспективы развития Ярославского музея-заповедника в свете положений федерального закона 327-ФЗ»

23 октября 2013 года, в завершение XIV Ярославских краеведческих чтений, состоялся с круглый стол, посвященного перспективам Ярославского музея-заповедника в связи с предстоящей передачей ряда зданий религиозного назначения, в том числе, бывшего Спасского монастыря Ярославской митрополии. Я был на этом мероприятии, слушал выступление, кое-что помечал для себя. Думаю, ввиду важности события будет справедливым поделиться с сетевой общественностью своеобразным отчетом . Все очень коротко, основные контуры, конспективно – и без собственных оценок. Если в чем-то ошибся, надеюсь, что поправят.

Встречу открыла директор музея Наталья Васильевна Левицкая, сказавшая о том, что Ярославский музей-заповедник – это музей не только города и области, и круглый стол – инициатива руководства музея: «Мы не вправе ограничиться кулуарными обсуждениями… Мы создадим другой музей, который будет привлекать внимание всех любителей истории и культуры России». 

Первый выступающий, директор Ярославского джазового центра Игорь Гаврилов, высказал пожелание, чтобы новый музей не был разбросан по городу, а находился в одном, удобном для сотрудников, посетителей и экспонатов здании. 

Пожалуй, наиболее эмоционален был председатель Ярославского историко-родословного общества Юрий Иванович Аруцев, выразивший озабоченность судьбой 300 тысяч единиц хранения музейной коллекции, указывая на отсутствие в настоящее время сведений о новом помещении для музея, вследствие чего обсуждение новой его концепции неизбежно принимает «декоративный» характер. И.о. директора департамента культуры Ярославской области Марина Владимировна Васильева заверила присутствующих, что все заинтересованные стороны, в том числе представители Ярославской митрополии, осознают сложность задачи, которая не может иметь «срочный характер»; сообщила о совещаниях, состоявшихся по этому поводу, в том числе о приезде в Ярославль Тихона (Шевкунова), курирующего вопросы культурной политики РПЦ.

Ярким было выступление Маргариты, «жительницы Ярославля и посетительницы музея», призывавшей музейных сотрудников повернуться в сторону простых посетителей, тратящих свой единственный выходной на поход в музей, которым, по ее мнению, важны не «маленькие штучки в маленьких ячеечках», а «пронзительная человеческая история, протянутая из прошлого в будущее». В качестве примера, Маргарита рассказала о том, что в музее-усадьбе Берново (Тверская область) ее поразил не «воздух, которым дышал Пушкин», а история с приездом в музей Йоко Оно. Выступившая затем сотрудница ЯМЗ Нина Александровна Грязнова сравнивала музей с «презентационным центром города для туристов», в котором «для человеческих историй мало места». Модератор дискуссии, Михаил Борисович Гнедовский, напомнил собравшимся о приезде в Ярославль Жана-Поля Сартра, отметив, что, на самом деле, таких историй в музее может быть множество.

Битломания в Ростове (часть 2)

В 1967 году на экскурсию в город Ленинград прибыл ростовский старшеклассник Алексей Морозов. На концерте группы «Поющие гитары» в городе на Неве он впервые услышал песни The Beatles. Эта музыка, даже в чужом исполнении, привела Алексея, ранее слышавшего о "битлах" только негативные отзывы, в настоящий восторг. Тотчас же у него возникла идея создания собственной группы.

Репетировать было решено прямо в школе (средняя № 3). Первый состав оформился в виде трио, которому не хватало бас-гитары. По каким-то изображениям и фотографиям таковая была «сконструирована» и изготовлена будущим участником группы, который играть на бас-гитаре в общем-то и не умел, зато ходил в кружок в Доме пионеров, где мастерил планеры. Эти навыки и помогли группе обзавестись самой настоящей бас-гитарой, пусть даже никто и не имел представления о том, как на ней играть. «Звучала такая гитара, конечно, жутко, но бас был», - вспоминает Алексей Морозов. Кроме того, битлы играли на шестиструнных гитарах, а тогда у всех были семиструнные, приходилось перестраиваться.

Битломания в Ростове (часть 1)

Некоторые верят, что The Beatles предотвратили третью мировую войну, что благодаря им обрушился железный занавес, а кому-то удалось и за этим занавесом обрести свободу – и в этом снова заслуга «Битлз»; кто-то ругал четверку из Ливерпуля, для кого-то любовь к группе стала роковой… В таких заявлениях присутствует отражение глобальности, массовости такого культурного явления, как «битломания», а посему, бушуя в Ленинграде и Москве, оно не могло не затронуть провинцию. Каким образом, попытаемся разобраться.

Наше небольшое исследование явления «битломании» в провинции ориентировано на устную традицию и официальный источник – газету Ростовского горкома КПСС, городского и районного советов депутатов трудящихся «Путь к коммунизму».

Конечно, в провинции о «Битлз» узнали позже, чем в крупных городах, известия о новом движении в музыке доходили и до Ростова. Польша, Украина, Белоруссия – здесь музыка «Битлз» зазвучала раньше (через прибывающие в украинские порты суда проникала в СССР западная культура). Поначалу (с момента основания группы – с 1960 г.) пресса о «Битлз» попросту молчала – будто и нет такой группы. Позже, где-то с 1965 г., появляются фельетоны, обличающие внешний вид и манеру исполнения «Битлз», появляются в газетах и первые фотографии (правда, плохого качества), тут же рождающие множество слухов (к примеру, на таких фотографиях битлы были похожи друг на друга как один – отсюда слух о том, что они родные братья), фотографии переснимали и перерисовывали, увеличивая формат. (Свидетельство тому карандашные рисунки Натальи Марковны Шарабудиновой – сотрудницы ГМЗ «Ростовский кремль», поклонницы группы «Битлз». Рисунки выполнены в конце 1970-х гг.)

В Ростове интерес к «Битлз» удалось обнаружить с 1967 года, когда у группы появился, наверное, самый яркий поклонник, который потом стал и последователем творчества группы. Но для того, чтобы охарактеризовать контекст зарождения «битломании» в Ростове, поговорим сначала о бытовой и культурной жизни города 45 лет назад .

"Теперь я скажу такую вещ": ростовский читатель Хомяков - о "Тихом Доне"

Мы начинаем публикацию наиболее интересных вещей из коллекции галереи на Коммунаров. Отзыв о романе Михаила Шолохова «Тихий Дон» справедливо был признан одним из хитов выставки "Находка в храме Спаса на Торгу". Забытый нашими современниками читатель Хомяков (мы не знаем даже его имени!) добросовестно, смело, и, скорее всего, непреднамеренно, оставил великолепное свидетельство своей эпохи.

Отзыв выполнен, вероятно, после 1933 г. (первого выхода трехтомника Шолохова одним изданием), по просьбе работников Ростовской центральной районной библиотеки, среди документов оставленного архива которой и был обнаружен Константином Масловым в 2009 году. Текст размещен на трех сшитых нитками тетрадных листах в клетку; на четвертом листе (в линейку), обнаруженном отдельно, помещен конец отзыва. Размеры бумаги 210х140. Весь текст написан карандашом.