О. Василий Ивановский (1842 – 1910) - настоятель храма Вознесения (Исидора Блаженного) в Ростове Великом

Отец Василий родился в семье причетника села Ивановского на Лехти Ростовского уезда. В возрасте 10 лет он поступил в Уездное духовное училище, располагавшееся в то время в Борисоглебском монастыре. Ректором училища тогда был настоятель монастыря архимандрит Амфилохий (впоследствии епископ Угличский), известный ученый, собиратель и исследователь древних рукописей. В 1858 г. Василий поступил в Ярославскую духовную семинарию, по окончании полного курса которой, в 1864 г., женился на Анне Аристарховне Израилевой, дочери священника Ростовского Рождественского монастыря о. Аристарха Израилева. 28 апреля 1865 г. архиепископ Нил поставил «благоговейного мужа во диакона, а затем во пресвитера» и молодой батюшка занял место настоятеля ц. Вознесения в Ростове (после скончавшегося протоиерея Н.И. Корсунского).

В течение 45 лет он исполнял непростые обязанности настоятеля этого одного из древнейших и богатейших ростовских храмов. В адресе, поднесенном ему церковными старостами и прихожанами по случаю 35-летняго священства говорилось, «что его продолжительное пастырское служение, растворенное крепкою любовью к Богу и ближнему, снискало ему общую горячую любовь и привязанность ростовцев»… По воспоминаниям современников «в своих отношениях с прихожанами о. Василий был всегда неизменно ровен, благожелателен. Он вносил с собой радость, мир и оживление…».

Ростов - впервые в живописи

Мы знаем, что Ростов – город древний, что первое его упоминание в летописях относится к 862 году. Но начальные века ростовской истории и остались почти исключительно на страницах летописей. А чтобы представить, как выглядел город хотя бы, скажем, триста лет назад, мы должны изучить отчеты археологов, дозорные и переписные книги, акты, единичные планы города... Источники замечательные, но не всегда наглядные, и, чтобы достигнуть цели, придется в значительной степени доверяться воображению. Если бы от тех времен до нас дошел рисунок города… А известно ли нашим уважаемым читателям, когда Ростов был впервые запечатлен в живописи?

В поисках ответа на этот вопрос я приглашаю в Ярославль. Здесь, на Стрелке, вблизи Успенского собора и Вечного огня, расположились Митрополичьи палаты. Одно из старейших в городе зданий возведено митрополитом Ионой, зодчим Ростовского кремля, в конце семнадцатого столетия. Свидетель почти трети ярославской тысячелетней истории и сегодня гостеприимно встречает любителей старины. Почти сорок лет здесь располагается одна из интереснейших экспозиций Ярославского художественного музея – отдел древнерусского искусства. Именно здесь хранится единственная в своем роде икона, посмотреть на которую приезжают со всей России. Пройдем и мы в третий зал музейной экспозиции, бывший некогда парадной трапезной (вспомним кремлевские палаты, Белую и Красную – неслучайно эти здания схожи).

Великая княгиня Елисавета Федоровна в Ростове

Сегодня день памяти преподобномучениц великой княгини Елисаветы и инокини Варвары Яковлевой (1918).

Вряд ли многие знают, что Елисавету Феодоровну связывают особые духовные и культурные интересы с Ростовом Великим, в котором она дважды побывала до своего монашеского пострижения и, в последний раз, уже будучи в иноческом чине.

Великая княгиня Елисавета Феодоровна. Фото 1892 г.

Первый ее приезд в Ростов состоялся 5 июня 1892 года. Он носил официальный характер и проходил в рамках торжеств по случаю открытия Угличского музея, второго в Ярославской губернии после ростовского. На этих торжествах она сопровождала своего мужа, московского генерал-губернатора Великого князя Сергия Александровича, родного брата императора Александра III.

ВЛЮБЛЁННЫЙ В ДРЕВНЕРУССКОЕ ИСКУССТВО (к 125-летию со дня рождения Б.Н. фон Эдинга)

Имя Бориса Николаевича фон Эдинга известно ныне немногим. Оно отсутствует в энциклопедических изданиях, а скупые сведения о нём разбросаны в малодоступных источниках, в которых встречается и ошибочная информация.

Эдинг был историком русского искусства, музейным работником, педагогом, коллекционером документов и произведений родной старины. Скромный энтузиаст, талантливый и трудолюбивый, влюблённый в зодчество, живопись и прикладное искусство Древней Руси, он посвятил изучению и сохранению их своё творчество, которое развивалось в трагические для страны годы, и не успел в полной мере раскрыть дарование, отпущенное ему природой.

Мне давно хотелось больше узнать об Эдинге  уже потому, что, благодаря общению с ним, выбрал свою профессию, историю русской архитектуры, другой талантливый исследователь, так же, как и его кумир, рано ушедший из жизни, Владимир Васильевич Згура (1903 – 1927) –  инициатор создания Общества изучения русской усадьбы (1922 – 1930) и первый его председатель. Знакомство с публикациями Эдинга и с обнаруженными отзывами современников о нём и его творчестве, позволили мне написать об этом незаслуженно забытом подвижнике русского искусства и культуры.

Он родился 4 апреля 1889 года в древнем Ростове Великом Ярославской губернии. Его отец, Николай Дмитриевич, из семьи прибалтийских баронов, посвятил себя военной службе, был офицером; мать, Александра Ивановна (урождённая Мальгина), коренная жительница Ростова Великого. Старший брат, Дмитрий Николаевич (1887 – 1946), археолог, окончил Московский археологический институт (1907 – 1922) в 1910 году и Московский университет в 1913-м. В связи с переменой места службы отца, семья переезжала и оказалась в Воронеже, где Борис Эдинг учился в гимназии.

Иван Осипович Рыньков

Разговор о прошлом Ростовского музея включает в себя обязательный и почти неизменный набор имен: Андрей Александрович Титов, Иван Александрович Шляков, Дмитрий Алексеевич Ушаков, Вячеслав Александрович Ким… Однако, кроме этих безусловно выдающихся людей, весомый вклад в музейную историю внесли и иные, менее заметные нам, сегодняшним, труженики. Сегодня мы поговорим об Иване Осиповиче Рынькове, ныне забытом настолько, что известна лишь дата его рождения – 13 ноября 1873 года. То есть, 140 лет назад.

Узнать об этом обстоятельстве помог справочник «Ярославские краеведы» (составитель В.П. Алексеев; Ярославль, 1989), который мне недавно довелось держать в руках. В предисловии упомянут Н.И. Нечаев, сотрудник филиала госархива Ярославской области в Ростове; именно он, по моему предположению, сообщил составителю значительный массив фактов для био-библиографической справки о Рынькове и других ростовских краеведах. Вот что, в частности, там говорится: «Родился в крестьянской семье. Среднее образование получил в Москве. Был слушателем историко-философского цикла университета имени А.Л. Шанявского. Преподавал в нескольких учебных заведениях. Член партии социалистов-революционеров с 1902 года. В 1905 – 1906 гг. был членом комитета этой партии в Нижнем Новгороде. Участвовал в Первой мировой войне».

Далее в справочнике значится: «Некоторое время служил в земстве». Однако недавно изданная монография К.А. Степанова содержит сведения о том, что 14-20 марта 1914 гг. Рыньков как представитель Ростовского уездного земства осматривал сельские библиотеки. Таким образом, эта деятельность И.А. Рынькова началась еще до войны.

Читаем справку дальше: «После революции работал в Ростовском уездном отделе народного образования. Был членом коллегии, помощником заведующего отделом".

Пройдя этот незаурядный путь, в Ростовский музей древностей И.О. Рыньков, по данным архива, поступил 16 августа 1924 года. В справочнике написано, что он «был заведующим историко-революционным отделом, старшим помощником хранителя музея». Прибавим к этому, что в документах 1925 г. он упоминается как заведующий административной частью; есть сведения о том, что он заведовал экономическим и антирелигиозным отделами, организовал при музее школьный исторический кружок (воспоминания Г.С. Залетаева).

Любопытно свидетельство современника, С.А. Соколова (публикация Л.Ю. Мельник), посетившего музей 2 мая 1929 г. Серапиону Алексеевичу явно не понравился тон экскурсии Рынькова, по его мнению, "данный большевиками": "Когда он заявил, что в прежнее время в алтарь не впускали женщину потому только, что считали ее каким-то низшим существом, я не вытерпел и указал ему на диаконисс. Когда же он объяснял, что иконостас сделан для того, чтобы верующие не могли знать, что делают попы в алтаре, громогласно заявил об этом экскурсии, я возразил: а у католиков как, алтарь закрытый или открытый? А ведь они тоже христиане, а у магометан, входя в мечеть, требуется снимать обувь, и все это из святости к месту. Рыньков не нашелся, что возразить и только попросил его не перебивать. И все объяснения он давал в этом духе, стараясь держаться как можно ближе к безбожию; например, толковал, что имеющиеся в музее 5 голов Иоанна Крестителя все разные, одна на другую не похожи…».
Конечно, С.А. Соколов, происходящий из династии священнослужителей, едва ли мог спокойно слушать экскурсию в антирелигиозном духе; отсюда и резкий тон его отзыва. Однако, совершенно очевидно, что музей, как государственное учреждение, был вынужден вести идеологическую работу, и, судя по всему, именно Рыньков отвечал за это направление. О характере другой его работы – историко-революционного отдела, открытом в 1927 г. – свидетельствует сохранившийся в музее путеводитель по отделу.
Возможно, именно поэтому Рыньков пережил чистку 1931 года, в которой пострадали лучшие музейные сотрудники. В 1933 г. зав. антирелигиозным отделом И.О. Рыньков получает в подарок от месткома на сорокалетие музея джемпер.

Краеведческой работой Рыньков, помимо музея, занимался и на общественных началах. Он был одним из организаторов, секретарем правления и членом общественно-экономической секции Ростовского научного общества изучения местного края. Он принимал участие в издании печатного органа общества – сборника «Ростовский краевед».
В 1925 г. И.О. Рыньков представлял музей на II музейной конференции Центрального промышленного округа (Ярославль). В 1927 г. он был представителем РНОИМК на губернской конференции ассоциации по изучению производительных сил Ярославской губернии.

В рамках деятельности Общества Рыньков собирал информацию о Февральской революции в Ростове.

В 1941 году Иван Осипович еще был жив, о чем свидетельствует короткая заметка в местной газете «Большевистский путь»: «19 сентября в отделение госбанка пенсионер И.О. Рыньков принес в фонд обороны много разных серебряных вещей: молочник, сахарницу, полоскательницу, четыре столовых и три чайных ложки, вилку и сахарные щипцы, солонку, игольник и др. Всего весом 1392 гр.».

Дальнейшая судьба Ивана Осиповича неизвестна. Однако поиск «Яндекса» позволил найти информацию о краеведах Валентине Владимировиче и Владимире Валентиновиче Рыньковых – жителях города Перевоз Нижегородской области. Там же, 140 лет назад, когда город был еще селом, родился Иван Осипович Рыньков. Родственники?

Олег Непоспехов.

Димитрий Ростовский и его роль в истории естествознания

Ростовский натуралист, краевед Н.В. Чижиков в своих записках, вызванных появлением в художественной экспозиции Ростовского музея образа ростовского митрополита Димитрия Ростовского (1961 г.), писал: «Димитрий Туптало был образованнейшим человеком петровской эпохи и сторонником прогрессивных реформ Петра I-го. Вместе с тем, как ни странно для церковного деятеля, он первым в России без всякого влияния Западной Европы высказал мысль о происхождении животного мира путем самозарождения». 

В.К. Шебуев. Образ святителя Димитрия Ростовского. 1825.
Медная доска, масло. 130х100.
Собрание музея "Ростовский кремль"

И далее Чижиков цитирует издание, которое, кажется, давно забыли исследователи жизни и трудов святителя. Это вышедшие в свет в 1945 г. «Очерки по истории микробиологии в России» члена-корреспондента Академии Наук СССР Б.Л. Исаченко: «Таким мыслящим, образованным человеком рисуется наш русский мыслитель, современник Гриндель-фон-Аха. Личность Дмитрия Туптало заслуживает того, чтобы отвести ему определенное место в истории естествознания, наряду с упоминаемыми постоянно Ван-Гельмонтом, Гриндель-фон-Ахом и многими другими. Им по праву может гордиться русская наука».

Круглый стол «Перспективы развития Ярославского музея-заповедника в свете положений федерального закона 327-ФЗ»

23 октября 2013 года, в завершение XIV Ярославских краеведческих чтений, состоялся с круглый стол, посвященного перспективам Ярославского музея-заповедника в связи с предстоящей передачей ряда зданий религиозного назначения, в том числе, бывшего Спасского монастыря Ярославской митрополии. Я был на этом мероприятии, слушал выступление, кое-что помечал для себя. Думаю, ввиду важности события будет справедливым поделиться с сетевой общественностью своеобразным отчетом . Все очень коротко, основные контуры, конспективно – и без собственных оценок. Если в чем-то ошибся, надеюсь, что поправят.

Встречу открыла директор музея Наталья Васильевна Левицкая, сказавшая о том, что Ярославский музей-заповедник – это музей не только города и области, и круглый стол – инициатива руководства музея: «Мы не вправе ограничиться кулуарными обсуждениями… Мы создадим другой музей, который будет привлекать внимание всех любителей истории и культуры России». 

Первый выступающий, директор Ярославского джазового центра Игорь Гаврилов, высказал пожелание, чтобы новый музей не был разбросан по городу, а находился в одном, удобном для сотрудников, посетителей и экспонатов здании. 

Пожалуй, наиболее эмоционален был председатель Ярославского историко-родословного общества Юрий Иванович Аруцев, выразивший озабоченность судьбой 300 тысяч единиц хранения музейной коллекции, указывая на отсутствие в настоящее время сведений о новом помещении для музея, вследствие чего обсуждение новой его концепции неизбежно принимает «декоративный» характер. И.о. директора департамента культуры Ярославской области Марина Владимировна Васильева заверила присутствующих, что все заинтересованные стороны, в том числе представители Ярославской митрополии, осознают сложность задачи, которая не может иметь «срочный характер»; сообщила о совещаниях, состоявшихся по этому поводу, в том числе о приезде в Ярославль Тихона (Шевкунова), курирующего вопросы культурной политики РПЦ.

Ярким было выступление Маргариты, «жительницы Ярославля и посетительницы музея», призывавшей музейных сотрудников повернуться в сторону простых посетителей, тратящих свой единственный выходной на поход в музей, которым, по ее мнению, важны не «маленькие штучки в маленьких ячеечках», а «пронзительная человеческая история, протянутая из прошлого в будущее». В качестве примера, Маргарита рассказала о том, что в музее-усадьбе Берново (Тверская область) ее поразил не «воздух, которым дышал Пушкин», а история с приездом в музей Йоко Оно. Выступившая затем сотрудница ЯМЗ Нина Александровна Грязнова сравнивала музей с «презентационным центром города для туристов», в котором «для человеческих историй мало места». Модератор дискуссии, Михаил Борисович Гнедовский, напомнил собравшимся о приезде в Ярославль Жана-Поля Сартра, отметив, что, на самом деле, таких историй в музее может быть множество.