четверг, 31 января 2013 г.

Димитрий Ростовский и царица Прасковья Федоровна


Среди царствующих особ, посещавших Ростов, имя царица Прасковьи Федоровны (Салтыковой), супруги царя Иоанна V Алексеевича и матери императрицы Анны Иоанновны, вспоминается нечасто. Между тем, исторические источники рассказывают о ее расположении к митрополиту Димитрию Ростовскому.

В письме к царице от 18 октября 1707 г. ростовский иерарх благодарит царицу за присланное со стольником Юшковым жалованье: «преизрядные водки в четырех сосудцах стеклянных, именуемых бутылках, и капусту красную три кочана».

«Дневные записки» митрополита свидетельствуют: "Января 20 [1708] изволила быть в Ростове благоверная государыня царица Прасковья Федоровна, а с ней была Ирина Володимеровна, жена Андрея Курбатова, который в полону у шведов с Имеретинским царевичем"
.
Письмо к царице от 9 ноября 1708 года – ответ на ее ходатайство за попа села Курбы Давида, отставленного от прихода. Димитрий указывает на то, что Давид был отстранен «за его неистовство, и раскольническое противление церкви нашей православной, и за хуление книг новоисправных, и развращение людей простых в прелесть раскольническую, и за лживые его чудеса, и хуления на чудотворную икону пресвятыя Богородицы Толской». По словам ростовского митрополита, следствие («розыск») о курбском попе производил боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин, и именно он велел «недержать» старообрядца. Отстранив Давида, ростовский митрополит предложил ему поселиться в монастыре на свой выбор, «понеже грамата у нас государская есть, чтоб вдовых попов постригать».

О старообрядческих симпатиях царицы Прасковьи Федоровны известно; в частности, она покровительствовала Выговской пустыни, однако в данном случае ее ходатайство успехом не увенчалось. На место Давида уже был поставлен новый поп, да и столь явное исповедования старой веры в те времена не могло не преследоваться. Димитрий просил царицу не гневаться за то, что «не могу соделати вещи невозможной».

Судя по всему, царица и не прогневалась: уже 24 ноября она прислала ростовскому митрополиту «шубу лисью изрядную».

В октября Прасковья Федоровна отправилась на поклонение Толгской иконе Богоматери в Ярославль, однако из-за распутицы добраться туда было трудно, и велено было доставить икону в Ростов. Согласно житию, Димитрий, чувствуя себя нездоровым, сказал своему казначею Филарету: «Се грядут в Ростов две гостьи Царица небесная и земная; токмо я уже видеть их не сподоблюся, а надлежит к принятию оных быть готову тебе, казначею». Царица с дочерьми Анной, Прасковьей и Екатериной прибыли в Ростов уже на панихиду митрополиту, которую служили дважды: в Богоявленском монастыре и в Успенском соборе.

понедельник, 21 января 2013 г.

О начале железнодорожного строительства в Ростовском уезде


В 2013 году исполняется 145 лет с момента начала строительства участка Сергиев Посад – Ярославль Московско-Ярославской железной дороги (далее – МЯЖД). К этой дате мы приурочим серию очерков об истории строительства, оказавшего существенное влияние на все стороны жизни Ростовского уезда.

Железная дорога на карте Ростовского уезда из книги А.А. Титова (1885 г.)

Сооружение МЯЖД тесно связано с одноименным акционерным обществом, в 1862 г. закончившим строительство железной дороги от Москвы до Сергиева Посада. Общество намеревалось продолжить ее до Ярославля. Воплощению этого решения в жизнь предшествовали долгие кропотливые расчеты: «В изследовании товарнаго движения мы руководствовались прямыми изысканиями провозки товаров по разспросам на месте и справкам с купеческими конторами, и потом проверяли их сведениями, получаемыми в главных торговых местах, именно на Нижегородской ярмарке, в Костроме, Ярославле, Вологде, Ростове и у отправителей товаров в Москве». Предполагалось, однако, что изначально основной доход новой дороги будут приносить не товарные, а пассажирские перевозки: «По протяжению всей дороги, особенно в губернии Ярославской, население весьма густое, и, сравнительно с другими местностями России, весьма богатое. Чтоб наглядно убедиться в том и другом, стоит только обратить внимание на то, что по всей длине теперяшнего Ярославскаго шоссе мало мест, откуда не было бы видно 5, 6, 7 и более сел; из города Петровска их видно до 26, из Ростова более 40».

Общее собрание акционеров в 1865 г. постановило продолжить дорогу до Ярославля, испросив гарантию правительства на необходимый для этого капитал. Об этом члены правления не только лично ходатайствовали, но и побуждали ярославские власти хлопотать, и даже… жаловаться на них за промедление в исполнении обязанности, наложенной на Общество его уставом 1859 года. По словам А.И. Дельвига, «ярославский городской голова Полетаев и тамошние богатые купцы Пастухов, Лопатин, Сорокин, Шапулин, Вахрамеев, Титов и Соболев подали в июле 1867 г. министру финансов жалобу на то, что правление Московско-Ярославской железной дороги не приступает к проведению дороги от Сергиевскаго посада до Ярославля и закончили эту жалобу следующим образом:... "Всякая отсрочка ляжет тяжелым гнетом на экономический быт наших губерний". Просили гарантию правительства, столь маленькую, что ее можно посчитать "не вещественною, но чисто нравственную"». Таким образом, крупные промышленники губернии были заинтересованы в строительстве железной дороги. Нельзя исключать, что автором текста был Андрей Александрович Титов, составивший впоследствии не одно подобное прошения. 

Кроме того, по всей видимости, некоторые ростовцы являлись акционерами Общества МЯЖД. Так, Т.В. Колбасова опубликовала завещание ростовского купца Д.М. Плешанова, согласно которому 50 акций Общества на 7500 рублей были переданы "во всегдашнюю собственность церкви при Ярославском Училище девиц Духовного звания".

Дело увенчалось успехом лишь в 1868 году. В начале марта уполномоченные Общества вновь представили проекты устава и технических условий сооружения линии на усмотрение министра путей сообщений. Министерство внесло в проект и устав изменения, которые обязывали Общество четверть необходимых для новой дороги паровозов и рельсов принять у правительства. Относительно технических условий правительство предписывало: выемки менее 0,5 сажени «по возможности, уничтожить», а некоторые чугунные трубы заменить каменными. Было скорректировано и направление железной дороги.

4 мая проект был отправлен в министерство финансов, а 7 июня Устав акционерного Общества Московско-Ярославской железной дороги был Высочайше утвержден.

2 июля в Троице-Сергиевой лавре происходило освящение работ по линии железной дороги. После торжественного молебна 500 рабочих свезли на дорогу по тачке земли. С 3 июля здесь начались земляные работы. Однако на остальном протяжении линии они, по-видимому, наступили позже. 8 августа В.И. Лествицын в статье «Канун чугунки» писал: «…участок земляных работ от Ярославля, 45 в., взял исполнить купец Бусурин, конторой котораго, помещающейся на Горках, в доме Кузнецова, приискиваются и землекопы, записывающиеся на эти работы, хотя еще и не принимаемые на самое дело. Все сказанное, без сомнения, делает предприятие общества известным немалому числу местных жителей. Но чтобы еще более подействовать на население, общественное мнение с нетерпением ожидает церковнаго освящения этих работ молебном, при чем как для икон, так ради гула колоколов и приезда начальства, естественно ожидать собрания больших масс народа».

В субботу, 10 августа, после литургии в Ярославском Успенском соборе, был совершен крестный ход к месту закладки железной дороги (совр. вокзал Ярославль Московский). Здесь перед иконами Спасителя, Богоматери Тихвинской и свНиколая, принесенными из собора, и храмовыми, принесенными из ближайшей (Пятницко-Туговской) церкви, соборный протоиерей с прочим духовенством, отслужил молебен с водосвятием. Присутствовали губернатор, начальник 3 участка дороги и другие лица, заведующие работами, а также «почетнейшие лица» из местного дворянства и купечества. «В конце молебна протоиерей обратился к собранию с краткою речью, в которой, объяснив важность начинаемаго дела, призывал, в заключение, благословение Божие на это благое начинание и на самих начинателей. За тем положил первый камень в основание воздвигаемаго в начале дороги здания (воксала), окропив святою водою как сей камень, так известь и другие материалы для постройки дороги. Собравшийся во множестве народ усердно молился об успехе этого полезнаго предприятия и еще усерднее - о здравии и долгоденствии Благочестивейшаго Самодержца России - главнаго виновника и покровителя всех улучшений общественной жизни своих подданных, особенно, когда возглашалось многолетие».

О ходе работ будет рассказано в следующих статьях.
Олег Непоспехов.

вторник, 15 января 2013 г.

К истории ростовского старообрядчества: Кураковщина


История русской цивилизации существенно обеднеет, если исключить из нее старообрядчество. Старообрядцы (по другому – староверы, или, как пренебрежительно именовали их представители официальных государственных и церковных структур, «раскольники») не смирились с церковной реформой середины XVII в., порывавшей, по их мнению, с «древлим благочестием» – верой отцов, с наложением «клятв» на традиционные обряды и богослужебные чины Русской Православной Церкви и замену их другими, в подражание новогреческой практике. Движение за древлее благочестие дало России множество ярких личностей, самобытных мыслителей и обладателей неординарных биографий. Исследования историков, филологов, этнографов выявили весомый вклад старообрядцев как в сохранение русской традиционной культуры, так и в становление отечественной промышленности.

Между тем, современные знания о бытовании старообрядчества на Ростовской земле едва ли соответствуют той роли, которую староверы играли в ее прошлом. Систематическое изучение ростовского старообрядчества имеет смысл начать с выявления мест компактного проживания старообрядческих общин в различное время. Настоящая статья сообщает итоги предварительного исследования одного из старообрядческих микрорегионов уезда – вотчины князей Куракиных
.
Понятие «Кураковщина», обозначенное в заглавии статьи, существует в местной историографии с 1886 г., когда А.А. Титов издал одноименную книгу. Действие этого «историко-этнографического очерка» начинается на исходе XVIII в., когда князь Степан Борисович Куракин вступил во владение родовой вотчиной в северо-восточной части Ростовского уезда. По полюбовному разделу с братьями ему достались села Семибраты (ныне Макарово) и Гвоздево, деревни Семеновская (ныне Семеновское), Исады (ныне Семибратово), Ломы, Кладовицы, Никольская (ныне Ново-Никольское). Позже к вотчине были присоединены с. Васильково и д. Стрелы.
Степан Борисович Куракин
Портрет работы неизвестного художника
к. XVIII - нач. XIX вв.
 из собрания Третьяковской галереи

С.Б. Куракин даровал своим крестьянам Устав, который определял механизмы самоуправления вотчины, излагал обязанности ее бурмистра и поверенных от каждого села. А.А. Титов, сообщая о «благоденствии» «кураковцев» по сравнению с окрестными жителями, связывает его с Уставом, по которому вотчина управлялась вплоть до отмены крепостного права. Но разве дело только в Уставе?

Как представляется нам, «благоденствие» Кураковщины – не последствие принятия этого документа, а, скорее, его предпосылка. На эту мысль наводит и другая книга А.А. Титова – «Родные картинки», (1899 г.), в которой прямо отмечается, что большинство кураковских крестьян принадлежало к старообрядчеству, будучи преимущественно безпоповцами федосеевского и поморского согласия. «Да и в настоящее время, – прибавляет автор, – в этой местности еще есть крестьяне, придерживающиеся старой веры». Автор отмечает, что все владельцы Кураковской вотчины, по рассказам крестьян-старообрядцев и запискам современников, были люди «в высшей степени гуманные и в религиозные верования своих подданных не только не вмешивались, но даже и уважали». А.А. Титов (укрывшийся, впрочем, под псевдонимом и, видимо, имевший на то основания), объясняя симпатию Куракиных к староверию, прямо связывает конфессиональный фактор с благосостоянием жителей Кураковщины: «Все старообрядцы жили богато, были трудолюбивы и, конечно, уж гораздо развитее своих православных собратов».

Старообрядцы населяли Кураковщину еще до вступления князя Степана Борисовича в наследство. Московский исследователь М.Ф. Прохоров, основываясь на вотчинных документах третьей четверти XVIII в., отмечал большое количество неженатых и незамужних лиц, что существенно снижало доходы Куракиных. По мнению вотчинных властей, одна из причин частых уклонений от вступления в брак заключалась в принадлежности к расколу, «в коем будучи, многие девки совсем здоровые называют себя увеченными». Исторический сборник «Восемнадцатый век» (1909 г.), изданный на основе архива князей Куракиных, сообщает интересную историю, которую теоретически можно увязать со сведениями, приведенными М.Ф. Прохоровым. 20 февраля 1783 г. бурмистр ростовской вотчины сообщал княгине Александре Ивановне и княжне Аграфене Александровне Куракиным: «По старому обычаю ведется, – писал бурмистр, – изо вдов и девок за просителей в замужество отдавать, и по прошению крестьянина села Гвоздева Ивана Дмитриева, вдовца, для его одиночества выбрали поверенные трех девок; досталось по жеребью того села Гвоздева крестьянина Алексия Иванова дочери его Анне, и отец ея волею не согласился за просителя отдать, и я, ваш раб, оную девку взять велел того села выборному Василью Иванову под караул и приказал того села Гвоздева священника Трифона Прохорова просить вышеписаннаго вдовца на показанной девке обвенчать; и сего февраля 17 дня оную невесту ввели в церковь, которая девка закричала и на пол легла и стала биться, и церковный дьячок Константин Михайлов стал попу говорить, что венчать нельзя, и поп ризы снял и венчать не стали, поехали в Ростов и о том докладывали его высокопреосвященству. И я, нижайший, о том уведав, для справки, сего же февраля 18 дня, поехал в Ростов и ходил к его преосвященству; изволил мне, нижайшему, преосвященнейший говорить: «зачем так принуждаешь силою отдавать и какую власть имешь?» и в том запретил неволею отнюдь не отдавать и не венчать».

В «Родных картинках» А.А. Титов сообщает, что в конце XVIII столетия много кураковских крестьян проживало по торговым делам в Петербурге и некоторые из них служили у санкт-петербургского купца I гильдии Филиппа Фомича Косцова, богатого и крупного торговца екатерининского времени, выдающегося деятеля и «вождя» столичных федосеевцев. В царствование Николая I, когда гонения на староверов возобновились, несколько кураковских крестьян-торговцев было выслано из Петербурга «за явное упорство в принадлежности к федосеевской секте».

Незадолго до описываемых событий репрессиям подвергся один из крестьян Куракиных. В феврале 1826 г в департаменте полиции Российской империи состоялось слушание дело о крестьянине с.  Семибраты Иване Сараеве. По засвидетельствованию священника Якова Максимова, в селе «оказалось» 45 безпоповцев обоего пола, из которых семь только недавно «отступили от православной веры». Выяснилось, что крещение и погребение исправляет крестьянин Сараев, 83 лет от роду, уже дважды судимый за крещение детей. Выяснилось, что до сих пор Сараеву удалось избежать наказания за свою деятельность: впервые – за бездоказательностью следствия, второй раз – по амнистии Манифеста 14 августа 1814 г., с предупреждением «остерегаться впредь подобных дел». Иван признал, что крестит всех желающих, как взрослых, так и детей по просьбе родителей. По осмотру в доме Сараева была найдена моленная комната, «подозрительных людей в оном доме не оказалось». Уголовная палата определила Ивана Сараева, который «нарушил общежитийную тишину и порядок», сослать в Сибирь на поселение «как вреднаго и нетерпимаго в обществе человека». Впрочем, по особому мнению управляющего МВД фон Фока, было решено И. Сараева «удалить в монастырь по усмотрению Духовнаго Начальства с употреблением по силам его в монастырские работы; в прочих же статьях приговор Уголов. Палаты оставить в силе». «Прочими статьями» были: выговор бурмистру Тимофею Досугову и вотчинным крестьянам за необъявление «о сем» и допущение «распространяемому Сараевым злу укорениться», а «укорененным» - «надлежащее увещевание». Иван Сараев был сослан под надзор в пошехонский Андрианов монастырь.

В 1851 г. священник с. Гвоздева П.А. Соколов сообщал члену-корреспонденту Географического Российского общества, протоиерею И.Д. Троицкому: «Раскольники толка безпоповщины здесь как были прежде так и ныне есть, коих ныне числится мужеска пола 5, женска 20 душ». Более тридцати лет спустя, в несравненно более благоприятное для старообрядчества царствование Александра III, А.А. Титов сообщил о том, что жители Гвоздева и соседнего Семеновского «почти поголовно раскольники… Господствующий раскол здесь – Перекрещеванцы» (т.е. безпоповцы, практиковавшие крещение приходивших к ним от «никониан»).

Политика советского правительства в двадцатом веке привела к вытеснению любых проявлений религиозности за периферию повседневной жизни общества. Однако традиции «древлего благочестия» продолжали потаенно сохраняться в отдельных общинах. Об этом свидетельствуют и воспоминания старожилов указанных деревень, записанные руководителем этнографической экспедиции Ростовского музея А.В. Киселевым.

В 1975 г. археографическая экспедиция МГУ в с. Сепыч (Пермская обл. Верещагинский р-н) получила от И.И. Плотниковой, староверки поморского согласия, Минею. Дарственная запись удостоверяла в том, что эта книга – вклад XVII в. Ф.В. Сицкой в ц. Воскресения с. Гвоздево. Таким образом, за тысячу километров от родины староверы сохранили старопечатную книгу. (Любопытно, что в этой местности существовала деревня Семибратово, от которой ныне осталось только урочище).

Интересные находки случались и на территории Кураковщины. По словам одного из местных «любителей старины», еще в конце девяностых годов в деревнях в изобилии встречалось медное литье. Примерно в это же время в Ростовский музей от жителя п. Семибратово поступил рукописный старообрядческий сборник – Цветник XVIII в. Владельческие записи свидетельствуют, что рукопись в 1832 г. принадлежала крестьянину д. Полежаево Кузьме Митричу Лобову, а в 1867 г. крестьянину д. Исады Ивану Ивановичу Голявину.

Кураковщина и другие «старообрядческие провинции» Ростовского уезда нуждаются в дальнейшем изучении. Привлечение официальной статистики (исповедные росписи, клировые рапорты и т.д.) позволит получить хотя бы самое приблизительное представление о территории расселения и численности старообрядческих общин; в перспективе возможно и конфессиональное картографирование Ростовского уезда. Выявляя в различных источниках династии старообрядцев, прослеживая их судьбы, можно прийти к объективной оценке роли старообрядчества в истории края.
Олег Непоспехов.

Автор приносит благодарность угличскому исследователю И.В. Сагнаку.

воскресенье, 13 января 2013 г.

Находка в храме


Вот уже третий месяц в Ростове Великом, в обыкновенной городской квартире под номером 7, расположенной в старом, построенном между февральской и октябрьской революциями, доме №7 на улице Коммунаров (бывш. Большой Заровской), действует необычная выставка.

На выставке представлены книги и документы двадцатых – сороковых годов прошедшего столетия. Случайно избежавшие мусорной корзины, они были обнаружены в 2009 году московским реставратором Константином Масловым при осмотре стенописей ростовского храма Всемилостивого Спаса (на торгу). Экспонаты выставки связаны с городской библиотекой, которая в продолжение без малого шести десятилетий размещалась в зимнем приделе одной из красивейших ростовских церквей.

Храм Всемилостивого Спаса. Вид со смотровой башни Ростовского кремля.
Фото Анны Шелеховой. 2011

Списки на выдачу продовольственных карточек, отзыв неизвестного ростовского жителя о «Тихом Доне» М. Шолохова, учетные карточки Союза воинствующих безбожников, отчет о литературном вечере (на обороте обложки издания «Кормовые корнеплоды»), планы «громких читок» на радио, запечатанный до сих пор конверт с надписью «секретно» – эти и другие представленные на выставке экспонаты в полной мере отражают атмосферу эпохи «культурной революции» и являются ценным свидетельством повседневной жизни ростовских библиотечных работников того времени.







Важно подчеркнуть, что это уже не первое культурное мероприятие, организованное Константином Масловым в старой квартире с высокими потолками. В сентябре 2007 года здесь состоялось открытие выставки живописи реставратора Филиппа Гузанова и художника-фотографа, сотрудника Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства Василия Федякина. На протяжении нескольких лет здесь помещалась выставка работ ростовского иконописца Станислава Бурлакова. Таким образом, можно с уверенностью говорить о появлении на карте Ростова нового музея – почти по соседству со всемирно известным Ростовским кремлем.

Музей "Коммунаров 7х7" на городской карте
О посещении выставки «Находка в храме Спаса на торгу» в любое удобное для Вас время можно договориться по телефону 8(915)960-97-37, или по электронной почте. Вход и авторская экскурсия – бесплатны.

суббота, 12 января 2013 г.

Два предания о Княжьих теремах в Ростове Великом


Михаил Владимирович Толстой

2012 год оказался весьма урожайным на издание литературы о Ростове (вышли в свет книги издательств Спасо-Яковлевского монастыря, ростовского "Факела", столичных "Научного мира" и "Пенты"). Между тем, честь авторства первого путеводителя по городу принадлежит графу Михаилу Владимировичу Толстому. Во втором номере «Чтений Общества истории и древностей российских» за 1847 год (165 лет назад!), впервые увидело свет его сочинение «Древние святыни Ростова Великого» (по определению Общества от 27 сентября 1847 г.).


Судьба книги оказалась счастливой во всех отношениях. Как вспоминал позднее автор, «продажею книг воротил я свои расходы на бумагу и рисунки… Позднее то же сочинение, в исправленном виде, имело еще два издания, которые разошлись довольно скоро… Эти книги продавались большею частию в Ростове, в монастырях и церквах, с предоставлением в пользу их пятой части выручки». По словам А.А. Титова, это «талантливое описание тогда уже подвинуло многих Ростовцев к крупным пожертвованиям на реставрацию и охранение этих священных развалин». Возрожденный Ростовский кремль, о запустении которого в свое время так сожалел граф, 40 лет спустя стал местом его чествования. В здании возобновленной Белой палаты состоялось празднование юбилея научной деятельности Михаила Владимировича.

Нет необходимости подробно говорить здесь об истории издания. В уходящем году вышли в свет материалы конференции «Ростов Великий: имена, события, судьбы», среди которых нашли место два интересных исследования, посвященные данной проблеме – авторства Т.В. Колбасовой и В.Г. Пуцко. Остановимся лишь на одном аспекте, не отраженном в упомянутых работах.

Эпиграфом к этому небольшому экскурсу послужит чистосердечное признание М.В. Толстого: «должно сказать правду, что в этом сочинении было много ошибок и недостатков».

Осенью мне довелось работать с документами собрания А.А. Титова в отделе рукописей Российской национальной библиотеки. Одно из дел с шифром Тит. 1450. «О соборе Ростовском», снабженное пометой Титова «Изъ рукописей Петра Васильев. Хлебникова», содержало ряд заметок означенного ростовского купца и потомственного почетного гражданина, одну из которых приведем здесь полностью:

О месте Княжеских палат в Ростове.
Записано 23 Августа 1849 года.
Место где был дворец князей Ростовских в Ростове Граф Толстой полагает быть в тех каменных зданиях бывшей Ростовской Митрополии, которыя находятся с южной стороны к Архиерейскому огороду, о этом он написал, в книжке изданной им в [оставлен пропуск – О.Н.] году под заглавием: «Святыни Ростова Великаго». Предположение свое основал он на том, что здания те хотя и переделанныя, но в Архитектуре их есть еще несколько остатков особеннаго зодчества, неподходящего к новым приделкам. И Соборный отец Протоиерей Андрей Тимофеевич, Тихвинский, принимая в основание тожъ самое, также Княжеским палатам место, тут быть полагает – подкрепляясь в заключениях своих еще и тем, что въ близи этаго места находится церковь Святых Бориса и Глеба, о которой и в печатных Исторических фактах сказано, что она была построена на Княжьем дворе.

В левой части - снимок С.М. Прокудина-Горского "Общий вид Княжьих теремов. Ростов Великий" (1911), в правой - снимок В.Ратникова (2011). Изображение с сайта "Наследие Семена Михайловича Прокудина-Горского"


А штатный Архиерейского дома служитель Иван Петров Ефремов слышал от своего отца тоже бывшего штатного служителя, имеющего более 70 лет, а тот от своей бабушки бывшей еще в молодых летах – слышал, что хоромы или Полаты Княжеские были близ самой Борисоглебской церкви, - низ их был и белого камня, а верх деревянной – и когда при Митрополите Арсении строилась та церковь вновь, то камень нижняго этажа хором Княжеских употреблен в строение той церкви.

Надо посмотреть действительно ли есть белой камень в церковной кладке? Естли есть, то немудрено, что предание верно.

Церковь Бориса и Глеба в Ростове Великом. Фото автора. Декабрь 2012 г.

Догадка Петра Васильевича получила подтверждение более столетия спустя. Во второй половине восьмидесятых годов прошлого века сотрудники экспедиций Эрмитажа (руководитель О.М. Иоаннисян) и Института археологии РАН (А.Е. Леонтьев) обнаружили в церкви Бориса и Глеба 1761 года постройки «кладку более древней церкви, начинающуюся прямо под полом существующего здания храма… Оказалось, что под существующим зданием находятся не фундаменты или нижние части стен, а уцелевшие до уровня сводов стены древней постройки». Возник проект, нереализованный до сих пор: «из остатков этого древнего здания в интерьере церкви XVIII века устроить «двухъярусный» музей, в котором посетители существующей ныне церкви 1761 года, спустившись ниже, попадали бы в XIII век». (См. подробнее "Вокруг света").

А новация М.В. Толстого прочно обосновалась в краеведческой литературе – название Княжьих теремов официально сохранялось за скромным зданием приспешни (пирожной) и поварни (именно так эти помещения названы в описи Ростовского архиерейского дома 1691 г.) вплоть до исследований В.С. Баниге, указавшего на легендарный характер такого наименования. Что касается «остатков особеннаго зодчества», бросившихся в глаза М.В. Толстому, то А.Г. Мельник на основании натурных исследований датировал корпус приспешни и поварни 70-80-ми годами XVII века.

Всё вышесказанное нисколько не умаляет заслуги М.В. Толстого как автора первого труда о Ростове, вызвавшего широкий общественный резонанс и способствовавшего деятельности местных ревнителей старины. Приведенная здесь заметка Петра Васильевича Хлебникова – свидетельство формирующейся местной историографической традиции, первый значительный плод которой – книга И.И. Хранилова «Ростовский уезд и город Ростов и Ярославской губернии» - явится на свет в 1859 году.

Одна из иллюстраций издания М.В. Толстого.
Олег Непоспехов.

P.S. - Заголовок навеян.